Свою жену Иван Сомов встретил у стен Рейхстага

1NHzKsDmSM-800x600Я часто перечитываю небольшую книгу Ивана Сомова в восемьдесят страниц «Над старым окопом» и удивляюсь исключительной душевности и нежности автора в изображении суровой военной обстановки времен Великой Отечественной войны.

Родился Иван Сомов в 1923 году в с. Пергалеи Бутурлинского района Горьковской области в простой крестьянской семье. В 1930 году закончил 10 классов, после чего два года преподавал в сельских школах географию, русский язык, литературу.

Уже в первые годы войны Иван Сомов настойчиво стал проситься на фронт, но призвали его только в январе 1942 года. По окончании артучилища, в ноябре того же года лейтенант Сомов был направлен в 12-ю артиллерийскую дивизию, которая формировалась на Урале. В канун нового 1943 года дивизия уже была на одном из участков Брянского фронта, откуда дошла до Берлина.

qqqbG3hHWi-800x600Иван Григорьевич всегда вспоминал о Великой Отечественной войне, как одном из тяжелых испытаний, выпавших на долю русского народа. В своей книге «Над старым окопом» он описывает, как рядом с ним гибли от вражеских пуль его однополчане, знакомые и друзья:

«В Репене, откуда до Одера меньше 30 километров, хоронили комбрига полковника Захарова. Город горел. Над ним постоянно висела немецкая авиация. Похороны поручили мне. Со мной осталось орудие с расчетом, часть взвода управления, которым теперь командовал я, и несколько человек из батареи управления бригады. Под орудийные выстрелы гроб с телом комбрига опустили в могилу.

Своих догнали уже под Кунерсдорфом, где русские немцев уже когда-то бивали. Через день Кунерсдорф остался позади, до Одера – 4 километра, но враг сопротивлялся бешено. На одной из высоток, со всех сторон окруженной лесом, нас оказалось не так много, чтоб устоять. Немцы обходили по лесу, часть остервенело лезла на высоту. Пулеметчик, спокойный мужичок средних лет, не торопясь укладывал фрицев, рвущихся вперед, пока батальон уходил с высоты, избегая окружения. На опушке командир батальона с пистолетом в руках, злой и растрепанный, бегал, останавливая солдат. Остановились. И остановили противника. Когда появилась возможность осмотреться, недосчитались начальника разведки дивизиона лейтенанта Кулаковского. Разведчик Трутнев, который был вместе с ним, рассказывал, что видел лейтенанта, когда тот в крытой траншее пытался связаться по телефону с командиром дивизиона. Решили, что он не успел уйти. Ночь прошла спокойна. Наладили связь с огневой, принесли письма. Пожалели о Кулаковском, а он к утру приполз раненый.

OZvWdKhH75-800x600Для меня ранение Кулаковского имело свои последствия – приказали исполнять обязанности начальника разведки, а она наполовину состоит из того, чтоб рисовать, как мы говорили «петушки», т.е. оформлять разведывательную документацию: схемы, панорамы, журналы и прочее.

Нарисовали одну дислокацию, приказали передвинуться вправо. Снова – «петушки». Но здесь мое художество невежливо прервал «фердинанд» — самоходная пушка, которая прямой наводкой ударила в бруствер, когда я трудился над схемой ориентиров. Хотя после этого лишних дырок на мне не оказалось, однако несколько дней было не до «петушков»…

Наши пункты на очень удачном месте. Через бугор проходит большой ров, вырытый, должно быть, для шоссейной дороги. Вдоль этого рва – все пункты дивизиона. После этого боя мы навозили лесу из-за Одера и укрепили так свои землянки, что никакой снаряд им стал не страшен. Мы время от времени прогуливались по рву, как по «проспекту». Но времени у меня для прогулок было слишком мало. Я вел всю документацию за батарею и дивизион.

По утрам часов с пяти до десяти фриц обычно свирепствовал и мы отсиживались в своих надежных блиндажах. Вечером наш «проспект» оживал, даже была слышна гармонь.

Пришло время, и мы перебрались на новое место — метрах в трехстах от противника. Смертельно ранило начальника связи веселого Моню Шугаева, с рассветом снайперской пулей убило командира отделения разведки Кузьмича. Мы с ним углубляли мелкую траншею, разогнулись, чтоб минутку отдохнула спина, и немецкий снайпер выбрал Кузьмича, видимо, потому, что он был в фуражке. Форсный был парень. Разведгруппа с утра сделала разведку боем. Она заняла даже вторые траншеи. Фрицев выталкивали из окопов и гнали в наш тыл. Остервенело заработала артиллерия противника и весь день не давала покоя.

Полчаса длилась артподготовка, а затем вспыхнули лучи прожекторов и зашарили по переднему краю противника, утонувшему в дыму. Сержант-прожекторист что-то колдовал около, когда страшный разрыв разнес прожектор и бросил в траншею сержанта. Он умер.

UKLihUOSlF-800x600Все ушли вперед с пехотой. Меня и связистов дивизиона комдив оставил на месте. Скоро наладилась связь с командиром батареи, который сообщил, что у него четверо подорвались в блиндаже. Я уточнил, где находится комбат, вызвал с огневых «форда» и на нем поехал вперед, чтобы вывезти раненых. Бугор проскочили под пулеметным огнем. Я остановил машину перед маленькой дощечкой с надписью «мины», но встречающий махнул рукой: «Тут уже ездили». Я пошел впереди машины, внимательно глядя под ноги. Внезапно сильный взрыв бросил меня на землю. Когда я очнулся, машина дымилась, шофер что есть духу, бежал назад, его выбросило из кабины. Двое из подорвавшихся умерли. Остальных пришлось выносить на руках…

Иван Григорьевич Сомов награжден орденами Отечественной войны первой степени и Красной звезды, медалями «За взятие Берлина», «За отвагу», «За победу над Германией», «За боевые Заслуги», «За освобождение Варшавы».

Бок о бок с ним воевала его подруга детства — Паня Гаврилова. Они узнали, что всю войну прошагали рядом случайно, их встреча произошла у стен разрушенного Рейхстага. С тех пор они не разлучались, зарегистрировав свой брак в Берлине. В мире и согласии они прожили 55 лет, два участника войны, два удивительных человека, которых до сих пор помнят в Сергаче. Прасковья Григорьевна Сомова пережила своего любимого мужа на 9 лет и в марте 2009 года умерла.

Съездили в Берлин, посмотрели на фашистскую столицу. Исписанные вдоль и поперек стены рейхстага: «Работой соотечественников доволен», «Вот и рязанские дошли», а вот просто «Здесь был Козлов Иван». Девушка в гражданском платье, но, очевидно, военная, тоже выводит свою фамилию. Залезли на колонну победы под самую «юбку» крылатой золоченной бабы с венком в руке. Отсюда, далеко видать. Кругом развалины, развалины.

…Часовой у шлагбаума крикнул девчонке в военной форме, чтоб позвала Паню Гаврилову. Я сел на табуретку к будке, чувствуя странную слабость в ногах. Паня подбежала к часовому, растерянно озираясь. Парень махнул рукой в сторону будки. Я не смог встать и шагнуть навстречу. Она припала к моей груди, обхватила шею, смеясь и плача.

Командир радиодивизиона спросил, когда мы ему изрядно надоели:

— Вы что ж давно знакомы?
— Товарищ майор, с детства мучаемся, — трагически признался я, и майор махнул рукой. Затем Берлин, Консульство СССР. Регистрация брака.

И ждать возвращения на родину стало гораздо веселей».

Из армии Иван Григорьевич уволился в декабре 1955 года и вернулся в родной район. В Сергаче – с 1964 года. Работал заведующим сельхозотдела Сергачского РККПСС, в 1969 году был назначен заместителем начальника районного отдела внутренних дел по политической части.

Михаил Федорович Казаков

полковник милиции в отставке,
почетный ветеран ОВД Нижегородской области,
председатель Совета ветеранов МО МВД России «Сергачский»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Проверка анти-спам: